Жалость

Где же отлежалась пустыня очаровательная Огонь покинул мои вены окончательно
Завтра будет лучше, но не завтра
Лучше, но не обязательно
И пусть
Мне не держит для жалость
Но мне все надоело так
Среди этих чувств теряю себя Не узнаю себя
Двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать, двадцать
Тебе тяжет влюбленность И то, что я дурак
А внутри тебя так ярко и горится зря